Не одни

«Но я всегда с Тобою: Ты держишь меня за правую руку».

Псалом 72:23 1

Эта книга началась с тревоги, которая сужает мир. Когда опасность заслоняет всё остальное, хочется немедленно вернуть себе опору: получить гарантии, предусмотреть каждый исход, удержать близкого, не ошибиться, не показать слабость. Иногда страх действительно предупреждает о беде. Иногда поднимает старую боль, касается совести или сопровождает болезнь. А иногда уже сам становится страданием, для которого нужна профессиональная помощь.

Мы увидели, что психологические защиты способны на время уменьшить боль и помочь пережить удар. Но то, что однажды укрыло, может превратиться в тесное убежище, где правда больше не достигает сердца. Избегание сохраняет тревогу, контроль выдаёт себя за ответственность, стыд заставляет прятаться, а самоупование обещает безопасность, которой не может дать.

Выход начинается не с презрения к собственной слабости. Благодать открывает правду не для того, чтобы унизить, а чтобы вернуть к жизни. Перед Богом обнаруживается и причинённый вред, и невозможность исправить себя одной силой воли. Познание немощи и духовной нищеты освобождает от необходимости казаться своим спасителем. Тогда покаяние становится не только переживанием вины, но возвращением ко Христу, просьбой о прощении и доступным исправлением того, что ещё можно исправить.

На этом пути нужна помощь. Друг может выслушать, врач лечить, психотерапевт сопровождать, священник молиться и помогать рассуждать о духовной жизни. Эти дары не следует ни обесценивать, ни превращать в последнюю гарантию. Никто из близких не обязан стать для нас вечностью. Ни один помощник не даёт всей полноты. Полнота находится во Христе.

Поэтому эта книга не обещает окончательного бесстрашия в земной жизни. Страх может вернуться после молитвы, лечения и периода внутренней ясности. Тело может дрожать, сон нарушаться, а знакомая мысль снова ходить по кругу. Сила непроизвольной реакции не является мерой веры. Панический приступ не доказывает оставленности Богом, как внешнее спокойствие само по себе не доказывает доверия Ему.

Свобода обнаруживается не только в том, что мы чувствуем, но и в том, кому позволяем направлять поступок. Можно бояться и всё же не лгать. Можно нуждаться в помощи и не захватывать чужую свободу. Можно не знать исхода, продолжать лечение, делать доступное добро и вверять Богу то, чем мы не владеем. Но свобода не исчерпывается сопротивлением страху: она возвращает способность желать, радоваться, творить, замечать другого и выбирать добро не только ради предотвращения беды.

Но остаётся предел, перед которым рушится всякая земная гарантия. Смерть нельзя окончательно обезвредить контролем, правильным психологическим отношением или памятью о прожитой жизни. Она разлучает и остаётся врагом. Христианская надежда начинается не с переименования смерти в благо. Христос входит в неё, умирает и воскресает. Он не только помогает нам спокойнее думать о конце, но обещает воскресение мёртвых и жизнь будущего века.

Эта надежда не запрещает плакать. Христос Сам прослезился у гроба Лазаря. Она также не требует считать земные связи маловажными. Именно потому, что другой не является нашей собственностью и не может быть удержан навсегда человеческой силой, его присутствие принимается как дар. Любовь перестаёт искать в близком гарантию своего существования и становится свободнее увидеть его самого.

Тогда название книги раскрывается в обе стороны. Нам важно не остаться наедине со своим страхом: обратиться ко Христу, попросить человеческой помощи, назвать происходящее и принять собственную немощь. Но принятая любовь постепенно учит другому: не оставить одного того, кто боится рядом. Не дать ему невозможное обещание, а выслушать; не занять место Спасителя, а пройти вместе доступную часть пути.

За богослужением Церковь молитвенно поминает Пресвятую Богородицу и всех святых, обращаясь к их предстательству, а затем призывает вверить Христу себя, друг друга и всю жизнь. Эти слова завершаются коротким ответом общины: «Тебе, Господи».2

Мы поминаем тех, кто уже доверил Христу всю жизнь и не был посрамлён. Это не означает, что Богородицу и святых миновали скорбь, болезнь, гонение или смерть. Их упование не оказалось напрасным: они живы во Христе и вместе со всей Церковью ожидают полноты воскресения мёртвых; нам даны их свидетельство, молитвы и помощь. Они не становятся другой опорой рядом со Христом. В них мы видим Его верность и просим их молитвенного предстательства.

В словах «сами себя и друг друга» есть освобождение от тревожного присвоения. Мы вверяем Христу не только собственную жизнь, но и тех, кого любим. Не отказываемся от заботы и ответственности, а признаём предел своей власти. Мы не можем провести близкого мимо всякой боли. Можем молиться, лечить, поддерживать, просить прощения, соблюдать границы и оставаться рядом. Исход и сама жизнь принадлежат не нам.

«Всю жизнь нашу» означает больше, чем одну опасную ночь или один неизвестный результат. Христу предаётся и то, что удалось, и то, в чём мы увидели свою нищету; прошлое, которое нельзя изменить, сегодняшний труд и будущее, которого мы не знаем. Такое предание не совершается раз и навсегда одним сильным решением. Для темы этой книги повторение литургических слов можно услышать и как напоминание о нашей переменчивости: мы снова возвращаем себе то, что уже отдавали, снова пугаемся и снова учимся отвечать: «Тебе, Господи». Это пастырское применение молитвы, а не объяснение всех причин её места в богослужении.

На море Пётр увидел сильный ветер, испугался и начал тонуть. Евангелие не говорит, что он сначала перестал бояться и восстановил уверенность. Он успел только крикнуть: «Господи! спаси меня». Христос тотчас протянул руку и поддержал его.3

В этом движении помещается весь путь книги. Страх не назван выдумкой, вода не перестала быть глубокой, а рука Петра не стала сильной. Он позвал Христа и был удержан Им.

Мы ещё можем испугаться, ослабеть и искать помощи. Можем протянуть руку другому и сами принять протянутую руку, помня, что ни одна человеческая рука не заменяет Христову. Но там, где заканчивается самоупование, не заканчивается надежда.

Христианская надежда держится не на обещании моря без бури. Она держится на Христе, Который услышал: «Господи! спаси меня» и тотчас протянул руку.

Во Христе мы не одни. Поэтому вместе с Церковью скажем:

«Пресвятую, Пречистую, Преблагословенную, Славную Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию, со всеми святыми помянувше, сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим».

«Тебе, Господи».